«Никогда не знаешь, как повернется твоя жизнь. Вчера, например, я ночевал под мостом, а сегодня сижу в обществе самых богатых людей мира и пью шампанское. Что будет завтра, я не знаю. Поэтому каждый миг бесценен», - это маленький монолог Ди Каприо из «Титаника» и, как ни крути, одна из жизненных философий. Я в восторге: какая необыкновенная жизнь бывает у людей! С взлетами и падениями…

«Самый интересный роман был бы о жизни обыкновенного человека», - это уже сказал мой дядя, циник холодного копчения, в ответ на мое нахальное заявление, что буду писателем.

- Это был бы скучный роман, дядя.

- Это был бы бестселлер. Жизнь каждого человека невероятна, настоящее безумие. Найди самого обыкновенного человека и поговори с ним, он тебе такого расскажет… Не обедняй жизнь своей фантазией.

В самом деле, взять, к примеру, его самого - дядюшку. За спиной у него армия, откуда вернулся с ожогами в полспины - «деды» нагревали на костре железные кружки и ставили банки «салагам», потом - БАМ, где он построил два десятка мостов, затем Тюмень и нефтяные акции. В годы перестроечного всеобщего «обокралипсиса» он перевозил знакомым на машине из одного места в другое цветной металл. Попал в тюрьму, но не за металл, а потому, что уличный милиционер «опознал» в нем разыскиваемого уже несколько лет местного маньяка-убийцу.

За колючкой дядя провел два года, пока не нашли настоящего убийцу, - «даже не извинились». Три жены, детей своих нет, удочерил девочку с замедленным умственным развитием; сейчас работает на лесопилке в Солнечном районе. Его любимая книга - «Похвала глупости» Эразма Роттердамского. Куда до такой биографии сериалам? А на вид - маленький, неприметный человечек… Настоящие биографии - не то что книжные. Порой итог не подведешь: хеппи-энд это, история одного неудачника или же всей страны? Знакомая до сих пор мучается одной такой биографией. Один герой этой истории умер, другой исчез. Но из деликатности имена все равно изменены.

Работала знакомая несколько лет назад в органах социальной защиты. В первые рабочие дни перед ней поставили картотеку - коробку с именами пенсионеров, картонками-карточками, как в библиотеке формуляры: сама, мол, выбирай, с кем будешь работать - навещать-разговаривать, бегать с бумажками и продуктами. «Девочки, вы мне посоветуйте кого-нибудь интересного, а то это же ведь карточки, дежурные строчки, а не живые люди».

«Есть одна необычная женщина», - ответили, дали адрес…

Людмила Викторовна всю жизнь проработала учительницей. Делала свое дело добросовестно, чему свидетельство - звание заслуженного работника народного образования. Переехала из села в город в надежде на лучшую жизнь, но где ее найти в горемычной России-то?

Так что всю ее жизнь единственной отрадой был сын Костенька. Талант, пианист… Когда в музыкальной школе сказали, что у него большое и светлое будущее, Людмила Викторовна словно в оранжерею его пересадила. Никакой физкультуры - он может повредить пальцы! Нельзя кота погладить у друзей - вдруг поцарапает! Никакой чистки картошки, никакого мытья посуды. Вообще никакой работы руками по дому и вне его делать Косте не разрешалось.

Женщина возвращалась из школы, начинала готовить ужин, убираться, стирать. Максимум, что Костя мог сделать - чайник на плиту поставить подогреть. Ленивый эгоист? Слишком поспешное умозаключение. Костя маму любил и понимал - возмещал успехами в музыке. Гением он не был, в столицу его не приглашали, но на здешнем уровне все было хорошо. Женился, давал концерты, аккомпанировал заезжим гастролерам. Правда, семейная жизнь не заладилась - девушка никак не могла привыкнуть, что ему ничего нельзя делать. «Нас родители на картошку зовут, надо съездить, помочь… а тебе же нельзя». То нельзя, это нельзя; и свекровь тут же рядом, глядит, чтобы невестка, не дай бог, не заставила Костю что-нибудь прибивать, строгать, резать, мыть. В общем, жена очень быстро ушла к другому, так и остались опять вдвоем - сын с мамой.

А потом случилась перестройка. Костя остался без концертов, считай - без работы, а семья почти без еды, возможности своевременно внести квартплату и т.п. Даже на объявление об уроках музыки никто не откликнулся.

Людмила Викторовна уже была на пенсии, на это и жили, но пенсия за ценами не поспевала. Пианист и сейчас не самая востребованная специальность на рынке труда, а в те времена и подавно. Так что у талантливого музыканта выбор был невелик - мыть полы, малярничать, сторожить... Собственно, выживать Костя никогда не умел и не учился, да и возраст был не тот - под пятьдесят. На работу же в наше время берут молодых и сильных…

«Мам, может, я пойду дворником…» - начинал он разговор и тут же, увидев ее взгляд, заканчивал: такого Людмила Викторовна не могла допустить. Не для того она его воспитывала, берегла его руки, чтобы он работал дворником - даже ради еды. «И так проживем!» - руки Кости так и остались главной ценностью этой семьи.

Когда к ним пришла та самая моя знакомая, они уже несколько лет жили этой странной тихой жизнью. На одну пенсию матери - вдвоем. Причем это был выбор самой матери. Она по-прежнему следила, чтобы сын ничего не делал по дому. Надеялась, что прошлое вернется и он опять сядет за пианино.

Знакомая оформляла им соцпомощь, брала Людмилу Викторовну на концерты, полюбила их всей душой. Но потом ушла работать в другое учреждение и все никак не могла собраться позвонить, спросить, как продолжается жизнь этой странной пары. Но однажды ночью их телефон сам «откликнулся» - это был Костя.

- Мама умерла, - выдохнул в трубку он.

- Что же вы будете делать без мамы? - как можно тактичнее поинтересовалась знакомая.

- Не знаю, я позвоню, - ответил Костя.

С того звонка прошло пять лет. Попробовала найти его по тому же телефону, но он долго не отвечал. Однажды собралась и поехала вечером по адресу. Оказалось, в квартире живут другие люди. Вышла соседка, поделилась: «Он после похорон словно с Луны свалился, что делать - не знает, не умеет. Пошел к бывшей жене. Та уже замужем второй раз, давно живут, хорошо живут, дети есть. Но приняла, не выгнала, пожалела, куда ему еще идти такому беспомощному? Продали ему квартиру, а что потом? Никто не знает».

Чужая жизнь - потемки. Чрезмерно заботливые родители на Руси никогда не осуждались. Не привыкать видеть, когда дети полностью зависят от родительских денег, связей, указаний…

Иногда родители бывают слишком жестоки, иногда - дети. А о чем эта история - о жестокости или же о нежности? Или о преданности искусству? Или о неудаче в нем (настоящий талант, мол, никогда не пропадет)?

В любом случае книжка об этих людях была бы печальной, хотя здесь нет никакой привычной для наших дней «чернухи». И название подобрать будет трудно.

«Пианист»? Есть у Романа Полански. «Любите ли вы Брамса?» - у Франсуазы Саган.

Может, тогда «Музыканты и пенсионеры»? В контексте истории нашей страны…

Марина СОЛОМОНОВА.