Внеочередное заседание члены попечительского совета строящегося женского монастыря провели прямо в Петропавловке.

Зимой в Петропавловке тихо. Снег глубокий, чистый, почти не изъезженный. В деревне живут несколько семей стариков, остальные дома куплены под дачи.

В церкви с золоченной маковкой, которая стоит на самом видном месте, открытая всем ветрам, тепло. Раз в две недели здесь уже идут службы. Но храм еще в лесах. Вот-вот начнется внутренняя отделка. Стены, как и полагается, выстоялись, две зимы прошло. Самое время штукатурить, а потом расписывать. Епископ Хабаровский и Приамурский Марк говорит, что есть намерение освятить храм к лету, к празднику первоверховных апостолов Петра и Павла, в честь которых и назван монастырь. Да только человек, как известно, полагает, а Бог располагает. Но все к тому, что скоро молиться насельницы женской обители станут в достроенной церкви.

Уже готовы царские врата, вырезанные из орехового дерева, но покоятся они пока в мастерской художника. А в самом монастыре послушница Ирина пишет иконы, для первого ряда иконостаса они уже готовы. Епископ признался, что священники соседних епархий, увидев работу наших художников, весьма одобрительно о ней отзывались. И даже высказали намерение сделать заказы. Но у нас в епархии работы столько, что не переделать, в городах и маленьких поселках строится девять церквей.

Для храма в Петропавловке уже и колокола есть. Висят они пока во дворе монастыря - один большой, четыре поменьше и еще четыре совсем маленькие. Отлиты они на московском заводе ЗИЛ. Там, по словам епископа, делают колокола настоящие, соблюдая старинную технологию. А потому у каждого колокола свой голос.

Церковь строится на пожертвования. Деньги на богоугодное дело дают местные благотворители и даже люди, живущие в центральной части России. Матушка Антония, которая монашествовала в монастыре Малоярославца, бывая в прежней своей обители, привозит пожертвования и оттуда. Имена всех благодетелей записывают в поминальник, специальные тетрадки, и монахини каждый день молятся за них.

Каждая, даже самая маленькая жертва подобна заложенному в основание кирпичику, один к одному - так поднимается храм. Это можно представить воочию. Снизу вверх на стенах в несколько рядов мелком написаны имена благотворителей.

Монастырь будет строиться и дальше. Прямо напротив входа в церковь, где теперь заброшенный грушевый сад, вырастет двухэтажное здание. Там будут монашеские кельи, иконная мастерская и ризница. Одна из монахинь теперь учится золотошвейному делу в центральной части России. Проект уже есть на бумаге.

- Заодно и старый сад почистим, - уточняет намерения епископ.

Матушка Антония, в прошлом архитектор, живо представляет, как будет выглядеть новый сестринский корпус. Все это станет более похоже на старые русские монастыри, виденные нами. Тот, где они живут теперь, останется под гостиницу. Приезжающих в Петропавловку и теперь уже достаточно много, им надо где-то останавливаться, а со временем их станет еще больше. Всякий монастырь обладает притягательной силой.

Монастырская обитель, которая начнет строиться, рассчитана на тридцать-сорок монахинь. «Не многовато ли?» - спрашиваю епископа. Говорит, желающих уйти в монастырь много.

Почему люди уходят из мира и что ищут они за глухими монастырскими стенами? Это очень личная тайна. Монахини не склонны к откровениям, которые нам так хочется слышать. Они даже мысленно не возвращаются к прошлой жизни. Не зря же человеку, принявшему монашество, даже имя дают другое, с которым он начинает жить - как с чистого листа. Монах, занятый внутренним совершенствованием, вообще мало говорит. Ему приличествует все больше молчать, иначе, вспоминая былое, легко впасть в тщеславие или уныние, кои есть грех.

Путь в монашество долгий и трудный. Сначала надо прожить лет пять-десять в монастыре послушницей. Но и в день пострига не поздно еще передумать. Епископ, который совершает обряд, трижды, поднося к главе послушника ножницы, как бы невзначай роняет их. И если решение серьезное, то в конце концов постригает в монахи.

Те, кто считает, что монашество - избавление от трудов и забот, ошибаются. Ибо жизнь в обители трудна. Подъем в пять часов, утреннее молитвенное правило, завтрак. Послушание, то есть работа, которая определена настоятельницей. В час дня трапеза, небольшой отдых, минут сорок личного времени. И опять молитва и послушание. В пять вечера крестный ход к церкви и вокруг монастыря, ужин, вечернее молитвенное правило. У настоятельницы день заканчивается глубоко за полночь. Она еще выслушивает сестер, которые приходят к ней разрешить сомнения, облегчить душу или спросить совета. Прилечь во внеурочный час или по-домашнему попить чайку между трапезами за душевными разговорами запрещается строгим монастырским уставом. Ибо монашество - это не просто уход от мира, но миссия.

- Монах - свеча, где ее зажгли, там она и горит, - говорит матушка Антония, повторяя слова мудрых старцев.

К слову, уйти в монастырь можно лишь в том случае, если тебя ничто не держит в мирской жизни - ни дети, ни необходимость позаботиться о престарелых родителях. Ибо ничто не должно отвлекать человека от главного, зачем он пришел в монастырь, - внутреннего совершенства в этом училище благочестия.

Женские монастыри всегда отличаются от мужских - уютом, умением во все привнести красоту. Нынешней зимой, когда заработала котельная, в кельях и трапезной, где собираются монахини, стало по-домашнему тепло. Они больше не спят в пальто под двумя одеялами, как прошлой зимой. Теперь на окнах растут цветы. А те, кто приезжает в монастырь, привозят букетики живых цветов. И непременно белые лилии - знак чистоты и совершенства.

Монастырь живет натуральным хозяйством. Монахини научились сбивать масло, делать творог, сметану и сыр. Есть из чего. В монастыре - корова, которая скоро отелится. Монахиня Серафима говорит, что у одной из их сестер ветеринарное образование, так что они обойдутся своими силами даже в таком деликатном деле. А еще на подворье куры, козы и даже козел, который проявил невероятное любопытство к незнакомым людям. От него тоже польза в хозяйстве - он продолжатель козьего рода. На теплой еще печке грелись кошки. В монастыре все любимы и облагодетельствованы, а потому даже собаки незлобивы, ведут себя вполне миролюбиво.

Летом в монастыре настоящее паломничество. Приезжают воспитанники воскресных школ - на озере отдохнуть и помочь на огороде. Наезжают горожане, по одному и целыми семьями. Работы хватает на всех - в монастыре большой огород. А еще цветы. Зимой тоже руки нужны - дров наколоть, снег расчистить. И чтоб всюду порядок был.

Возводя каменные стены церквей, мы строим или восстанавливаем храм прежде всего в собственной душе. Что же до личного кирпичика, то пространство, где еще не написаны имена, на стене храма еще осталось.

Елена Ищенко.