Однажды, когда дивизия наша стояла во втором эшелоне, а мы - радисты из полков - собрались в своей роте связи, наш командир капитан Нестеренко сказал:

- Мне приходилось слышать от вас же, радистов, что, мол, воюешь, воюешь, а по врагу даже ни разу не выстрелишь. Да, у связистов другая задача. Хорошая связь - значит, точно по цели бьют батареи, четко взаимодействуют все рода войск. Работая на рации, вы тоже бьете врага...

Наша дивизия форсировала несколько рек, но больше всего мне запомнилось, как она преодолела Днепр у города Лоева. Чтобы расшевелить память, разыскал я в своих папках письмо командира нашей 193-й стрелковой дивизии, Героя Советского Союза, генерала А.Г. Фроленкова. Командующий

65-й армии П.И. Батов в книге «В походах и боях» говорит о нем: «Жизнерадостный, неистощимый на военную выдумку генерал».

Сам же Андрей Григорьевич, прочитав мою повесть «Шли радисты», писал: «Сердечное Вам спасибо за память о старике, бывшем своем комдиве, еще спасибо за книгу. Она мне напомнила о пройденном боевом пути нашей славной Днепровской дивизии».

В этом же письме он отзывается о некоторых героях книги, которых знал лично: «Понравилась мне Катюшка, неплохо выведена и Дора - только она не погибла, она жива и работала на дальнем Севере - видел ее в 1952 г. - и дальше: - Бахарев Вася, мой любимый радист, погиб от бомбежки в деревне Клещели за Беловежской пущей. Он действительно был «радиоволком» - всегда обеспечивал связь».

«Радиоволком» в шутку называли Василия наши ребята. А при его гибели я был неподалеку, в той же роще.

Письмо большое, и, прочитав его, я решил написать об одном из наших радистов - Григории Юклиевском...

Несколько ночей тогда дивизия шла через леса, а днем затаивалась, очистив дороги. Телефонисты, наводившие линию к наблюдательному пункту полка, уже видели Днепр. Где-то у самой реки нас окликнул Юклиевский:

- Ребята! - крикнул он, весело улыбаясь.

- Даешь Днепр, да?

- Даешь! - ответил мой товарищ Ленька. Гришка оглянулся, ему не терпелось что-то нам сообщить, и он, понизив голос, сказал:

- А я, братцы, форсирую с первым батальоном! Впереди вас всех! Ну, салют! - и он исчез в лесу.

Недели за две до этого Григорий привел в роту связи пленного немца. Мы тогда собрались из своих полков кто за аккумуляторами и БАСами, кто за сухим пайком и махоркой. И тут появился Гришка, а впереди него плелся с поднятыми руками здоровенный рыжий немец.

- Хальт! - весело приказал Григорий, и немец послушно остановился.

Мы окружили пленного и торжествующего Гришу, а он, вытирая пот, рассказывал:

- Я шел по линии. Держу в руках провод. Ребята-телефонисты сказали, что по линии ближе. А там у нас кусок красного трофейного провода, километра три. Вот он, размазня, перепутал и бежал по нему.

В одном месте овраг, телефонисты над ним провод натянули. Я его из рук выпустил и стал спускаться. А фриц мне навстречу топает. Так и столкнулись мы нос к носу... Я думаю: «Ну уж теперь кто кого!». Раз ему карабин прямо в рожу и ору: «Хенди хох!». И он, как миленький, задрал свои «хенди»...

Командир роты махнул пленному, чтобы он опустил руки, и тот с облегчением потряс ими и показал нашему старшине грязным пальцем на цигарку, которую тот курил.

- На, - сказал старшина, - не жалко.

Обрадованный немец затянулся, выпустил дым и попробовал улыбнуться. Но улыбки не получилось, только скривился рот.

- Ты хоть с ним потолковал? - допытывался старшина у Юклиевского.

- Еще бы! Я у него спрашиваю: «дойч?» А он головой кивает и отвечает: «Я»... Побеседовали, - вздохнул Григорий. - Хорошо, что рядом с нами не было нашей учительницы немецкого языка. Она бы мне «двойку» закатила.

Свою учительницу немецкого, которую ученики прозвали «Вир бауэн моторен», Григорию пришлось вспоминать 15 сентября не один раз. В этот день, перед рассветом, дивизия форсировала Днепр.

Григорий плыл на лодке комбата. Отчалил передовой отряд в тумане, за несколько минут до артиллерийской подготовки. Когда она загрохотала, лодка и первые понтоны плыли уже у противоположного берега, огибая остров Хорвенков. Оттуда, разглядев наш десант, ударили автоматчики, а потом и пулеметы. Десант отрезал их от берега, от пути к отступлению. Одна из очередей прошила борт лодки, на которой плыл Юклиевский, и она начала тонуть. Пока радисты вброд выбирались на песок, бойцы батальона уже атаковали остров, а вот в упаковке питания рации плескалась вода.

Юклиевский оставил своего радиста сушить «РБ-М», а сам с бойцами только что причалившего понтона кинулся вперед.

Бой шел уже в глубине острова.

Редкой цепочкой, перебежками наступали солдаты батальона. Комбат вел их к пулеметам, мешавшим переправе. Немцы отходили, но вдруг зацепились за холм, поросший ивняком.

- А ну, гранатами их! - скомандовал лейтенант. Гришка швырнул свою единственную «лимонку» и вместе со всеми закричал «ура!».

- Взвод! За мной! - выкрикнул лейтенант. Гришка побежал. Упал, проехав по траве. И вдруг заметил убегающего немца, пригнувшегося под тяжелым ящиком.

- Я с ходу выстрелил по нему, - рассказывал потом Юклиевский. - Промазал. Тогда я шлепнулся на землю, поймал его на мушку и свалил.

Немец оказался радистом, уносившим ноги с командного пункта. У Гришки в руках оказалась незнакомая рация. Он оттащил ее в сторону от убитого и стал рассматривать ручки управления с надписями на чужом языке.

Тут впервые в жизни радист по-настоящему пожалел, что в школе не считал немецкий язык за предмет. Учил его лишь к тому дню, когда «Вир бауэн моторен» должна была спросить. А вызывала она учеников строго по алфавиту. Но Григорию все-таки удалось разобраться с ручками управления рации.

В это время ко мне по траншее на командном пункте полка подбежал старший сержант Бахарев:

- Вызывай «Рака», - потребовал он. - Волна 240. Гришка с десантом на острове, но почему-то мне не отвечает.

На мои вызовы «Рак», такой позывной был в этот день у Юклиевского, долго не откликался. А потом вдруг голос Григория загремел как из репродуктора. Бахарев выхватил у меня наушники и сказал:

- На чем это он работает?

И спросил Юклиевского:

- Как там у тебя?

- Докумекал! Есть связь.

- А как же иначе, - не понял его комбат, - на то ты и радист. Сообщи хозяину, что задача выполнена.

А штурм Днепра все нарастал. С каждым паромом отправлялись орудия, облепленные солдатами. Винтовочный и пулеметный огонь уже не доставал до Днепра, зато по реке все ожесточеннее била артиллерия.

Под вечер мы с Ленькой тоже переправлялись на правый берег, но сержант Юклиевский форсировал Днепр с первым батальоном. С первым! И этим, пожалуй, все сказано. Все десантники были отмечены тогда самыми высокими правительственными наградами, в том числе и званием Героя. Батальон, полк, дивизия представляли к награде своих, и это понятно. А мы, радисты, входили в состав 148-й отдельной роты связи, дивизии мы были только приданы. Из-за этой формальности о нас вспомнили, когда Днепр остался далеко в тылу. С большим трудом удалось добиться награды для Юклиевского. Он получил орден Красной Звезды. 24 июля 1945 года. Григорий участвовал в параде Победы на Красной площади.

Через много лет, в 1954 году, о ребятах и девушках радиовзвода я опубликовал повесть «Шли радисты». Перелистываю иногда эту книгу, и кажется порой, что дивизия наша все идет мимо курских деревень, мимо древнего города Новгорода-Северского, через полесские и беловежские топи, радист Вася Бахарев выстукивает ключом россыпь точек и тире, а ему отвечают из соседних полков Нури Шиянов или Дора, Григорий Юклиевский, Люба Орлова или Катюшка. Но года нашей юности не вернуть, да, в общем, и не надо.