Новый фильм Франсуа Озона с арифметическим названием «5х2» расшифровывается просто - пять эпизодов из жизни двух влюбленных.

Используя прием обратной перспективы, режиссер рассказывает историю с конца. Поэтому, не боясь разочаровать зрителя, можно смело рассказать сюжет. Фильм начинается с эпизода развода и неумелых попыток в номере гостиницы после приговора суда попрощаться, занявшись сексом. Почему бывшие супруги решили переспать после развода, осталось загадкой. Далее идут эпизоды, один другого скучнее.

Вот супруги встречаются с друзьями; вот у них рождается ребенок - и слабак-муж не приходит поддержать жену в роддом; вот они справляют свадьбу - и новобрачная, оставив перепившегося мужа в номере, от полноты чувств изменяет суженому с незнакомцем в парке. Заканчивается фильм красивым и безоблачным эпизодом: знакомство на курорте Адриатики, много солнца, пара ступает по дорожке заката в реку...

Раскручивать историю с конца - идея интересная, хотя и не новая. Что это - попытка оживить банальную историю угасающей любви путем применения псевдооригинального приема? А может, режиссер таким путем попытался исследовать причины расставания людей, проследить, в какой момент близкие люди становятся чужими?

В принципе, история кинематографа показывает, что и банальную историю можно сделать интересно. Доказательство тому - фильмы того же Клода Шаброля или Франсуа Трюффо. В фильмах этих режиссеров ньюансы, полутона чувств любящих и теряющих свою любовь людей переданы одним жестом, поворотом и наклоном головы, долгим взглядом, музыкой - и не надо никаких слов и сомнительных кинематографических ухищрений.

Озон же скуп на эмоции и объяснения. Есть факты, а причин и следствий нет. По сравнению с другими озоновскими фильмами, где буря страстей, этот минимализм оставляет зрителя неудовлетворенным.

Все киноманы любят и ценят Озона за то, что он стал продолжателем традиций, казалось бы, уже умирающего стильного, элегантного, чувственного, с налетом модернизма европейского кинематографа. И как только Озон выбивается из созданной им же самим эстетики, многие зрители начинают возмущаться.

Но если задуматься и объективно взглянуть на вещи, то понимаешь, что по накалу чувств Озон мог бы не хуже своего тезки Трюффо сделать красивую мелодраму. Почему не сделал? Скорей всего, здесь сыграли свою роль страсть Озона к экспериментам, не позволяющая ему замыкаться в рамках одного жанра, и гипертрофированное чувство иронии и самоиронии. Озон иронизирует - над зрителями, над банальностью истории, над жанром мелодрамы, над самим приемом обратной перспективы. Но его ирония порой настолько тонка и прозрачна, что уже как бы и не видна...

А. Селезнева.