Как правило, судебные процессы по тяжким видам преступлений проходят за закрытыми дверями. Оно и понятно, во-первых, присутствие праздной публики мешает скрупулезной судейской работе, а во-вторых, часто потерпевшие или их родственники не желают, чтобы о подробностях случившегося знали посторонние.

Вряд ли пострадавший от действий негодяев Игорь Учайкин (имя и фамилия изменены) хотел, чтобы обстоятельства «его дела» разбирались при таком скоплении народа. В клубе воинской части №51460 Хабаровского гарнизона на судебный процесс в качестве зрителей собиралось около тысячи человек. Но представители закона предпочли сделать процесс показательным.

Отомстить офицеру

Конфликт, возникший между младшими сержантами Дамиром Багаутдиновым, Сергеем Бусаровым и лейтенантом Игорем Учайкиным, зрел несколько месяцев. Как-то офицер застал подчиненных пьяными, доложил об этом факте командиру батальона, за что в тот же миг превратился для сержантов во врага №1. Несколько месяцев после этого эпизода парней не покидала идея поквитаться с лейтенантом. Но как? Откровенное «саботирование» приказов старшего по званию или, к примеру, хамское поведение в отношении него, понятное дело, чревато еще большим наказанием. Это сержанты понимали, до поры. Пока не представился случай подогреть свою ненависть очередной дозой алкоголя.

К тому моменту, когда на пороге полковой столовой появился проверяющий ночной караул Учайкин, Багаутдинов и Бусаров были уже изрядно пьяны. Находиться в два часа ночи эти двое там не должны были. О том, что они нарушают условия несения службы, и заявил им лейтенант.

Словесной перепалки армейские порядки не допускают. Бить лейтенанта Бусаров и Багаутдинов стали сразу. Один кулаками по лицу, второй деревянной лавкой по спине. Будучи физически сильнее, они легко добились того, что лейтенант очень скоро потерял способность сопротивляться. Учайкин упал и что было дальше, вспомнит потом с трудом. О том, как проходило избиение, рассказали свидетели. Несколько солдат срочной службы, которые в ту ночь дежурили в здании столовой, наблюдали весь страшный процесс. И кстати, никто из них до поры даже не попытался вступиться за офицера.

Избиение длилось больше часа. Вначале Игоря «дубасили» кулаками и скамейкой, когда он упал, стали пинать ногами. Потом затащили уже бесчувственное тело на кухонный стол, били уже чем и как придется.

Лейтенант временами приходил в себя, начинал звать на помощь. Его ставили перед строем из состава наряда рядовых и заставляли просить у сержантов прощения. Учайкин молчал. Тогда Багаутдинов и Бусаров, запихнув лейтенанта в окно приема грязной посуды в моечную комнату, подтащили его к крану с водой и засунули его голову под кипяток.

Игорь опять закричал, тогда его погрузили в ванну с ледяной водой и стали топить. И только тогда кто-то из свидетелей не выдержал, побежал к начальнику вооруженного караула части и доложил, что в столовой убивают Учайкина. Багаутдинов и Бусаров были задержаны, а бесчувственного лейтенанта на носилках унесли в медпункт.

Сосчитав ушибы и раны на теле потерпевшего, врачи пришли к выводу, что полученные им телесные повреждения нанесли средней тяжести вред здоровью. Один рубец, образовавшийся в районе надбровья парня в результате удара кирзовым сапогом, по мнению экспертов, останется у лейтенанта пожизненно. Придать лицу прежний вид может опытный хирург-пластик. А так как услуги этих косметологов недешевы, эти расходы были включены в сумму судебного иска.

Задержанные вины своей не признали. И в ходе следствия, и на суде Бусаров и Багаутдинов рассказали, что Учайкин после того, как сделал им замечание, первый кинулся на них с кулаками. А они, всего лишь защищаясь, несколько раз ударили его кастрюлей по голове. Все прочие эпизоды, которые инкриминировались им следствием, подсудимые отрицали, заявляя, что не знают, кто после них продолжал избивать лейтенанта. Впрочем, все эти показания были опровергнуты свидетелями.

Суд Краснореченского военного гарнизона признал вину Бусарова и Багаутдинова в совершении преступления, предусмотренного 334-й статьей УК РФ - насильственные действия в отношении начальника, совершенные группой лиц, по предварительному сговору, с причинением средней тяжести вреда здоровью. Багаутдинову придется отправиться в колонию общего режима на шесть лет, его подельнику - на семь лет. Суд полностью удовлетворил исковые требования Учайкина о денежном возмещении ему морального и физического вреда - 45 тысяч рублей, которые осужденные будут обязаны выплатить потерпевшему.

«Деды» победили командиров?

К сожалению, произошедшее в «Млечнике» преступление лишь одно из многих. О том, что подобные вещи или даже страшнее происходят во многих воинских частях, давно известно. Да и как скроешь, если побеги солдат срочной службы, часто с оружием, происходят чуть ли не ежедневно. Все, кого удается поймать, как один поясняют, что пуститься в побег их вынудил конфликт со старослужащими. Расклад почти всегда одинаков: «деды», отпахав большую часть службы и претерпев в свое время от старших сослуживцев, начинают учить других жизни.

Армейская «дедовщина» вошла в нашу жизнь не вчера. И как бы ни старались высокие армейские чины скрыть происходящее десять и двадцать лет назад, вернувшиеся со службы рассказывали младшим приятелям, как вести себя в стычках с «дедами». И лукавыми казались истории служивых, утверждавших, что за два года ни разу не получил даже оплеуху.

Вот уже несколько лет показатель уровня «неуставных отношений» в армии настолько превысил все допустимые пределы, что в народе прочно поселилось мнение, что лучше отбыть срок в тюрьме, чем быть призванным на срочную службу. На что высокие армейские чины отвечают, что не так страшен черт, как его малюют. Мол, есть случаи, не без этого, но не в таких масштабах, о каких говорят и пишут журналисты.

Возможно. Только вот описанное выше преступление, произошедшее в «Млечнике», доказывает, похоже, обратное. Почти всегда в конфликтных ситуациях оказываются замешаны стороны, примерно равные по рангу, или в качестве притесняемого оказываются младшие по званию.

Здесь жертва - командир. Его не просто избили, а методично и долго издевались. На суде всплыли интересные подробности, предшествовавшие преступлению. Оказалось, что за час до того, как Багаутдинов и Бусаров напали на Учайкина, за распитием водки их застал в казарме другой командир. Капитан, как записано в приговоре, прекратил пьяный дебош в казарме со стороны этих сержантов. Что означает слово «прекратил», остается только догадываться. Ясно, что действия его оказались столь же эффективны, как если бы воспитатель в детском саду погрозил пальчиком маленьким хулиганам. Потому что уже через некоторое время сержанты оказались в столовой части, предварительно разбудили и увели с собой одного из рядовых и там, до прихода Учайкина, издевались над ним и прочими солдатами из караула.

Судьи говорят, что выносить приговоры по статье 334 УК РФ в отношении гражданских лиц им приходится чрезвычайно редко. А вот что касается армии, то там эпизодов насильственных действий в отношении начальников хоть отбавляй. Что происходит?

Неужели нынешние армейские начальники так измельчали, что попросту не в состоянии противостоять зарвавшимся «дедам» ни физически, ни морально? Может быть, поэтому тот самый командир, который якобы пресек недостойное поведение сержантов в казарме, не доложил об инциденте высшему командованию части, опасаясь, как Учайкин, попасть в немилость к обнаглевшим сержантам?

Участившиеся случаи насильственных действий в отношении командиров, похоже, не только яркий показатель масштабов армейской «дедовщины», а еще и закономерный итог замалчивания многих случаев проявления неуставных отношений со стороны командования частей.

В принципе, нежелание «выносить сор из избы» понятно, ведь каждое ЧП чревато для начальника выговором, лишением премии или звания. Поэтому большинство эпизодов «дедовщины» разбиралось кулуарно, а виновные фактически оказывались безнаказанными. К чему способно привести такое молчание, смогли убедиться сотрудники прокуратуры Хабаровского гарнизона. Еще два года назад за соблюдением законности в части № 51460 наблюдали представители прокуратуры Краснореченского военного гарнизона, которые, как оказалось, с задачей своей не справлялись. Кроме частых эпизодов неуставных отношений в «бегах» там числилось более пятисот рядовых - это треть всего состава срочников.

Что заменит

идеологию

Еще в советские времена «Млечник» считался образцово-показательной частью. Полк быстрого реагирования был обласкан командованием, сформирован из лучших призывников и в свое время туда даже возили высоких московских гостей.

Военные привыкли твердить, что армия - зеркало, в котором отражается все, что происходит в обществе. Неразбериха в стране, утрата идеологических ценностей, пропаганда насилия и прочее внесли свою негативную лепту в представления о жизни молодых людей. Не секрет, что прохождение срочной службы уже давно перестало быть делом добровольным. Отмазываются от армии все, как могут. Иногда это доходит до маразма. Был случай: парень наелся негашеной извести, попал с желудочным кровотечением в реанимацию, стал инвалидом, что, впрочем, его особо не расстроило. Он предпочел тратить огромные деньги на лекарства, мучиться болями, чем служить в армии.

И кто оказывается в рядах призывников в результате? Первая категория - дети из социально неблагополучных семей, где родителям до них нет дела. Психику таких мальчишек изначально нельзя считать здоровой. К сожалению, ту степень озлобленности, которая формируется в их характерах к совершеннолетию, врачи не считают опасной. Вторая категория современных срочников - воспитанники неполных семей. Постоянная картина того, как мать надрывается на нескольких работах, чувство зависти к материально благополучным сверстникам тоже равновесия в души не добавляет.

Есть, правда, дети из вполне, казалось бы, благополучных семей. Разбалованные, обнаглевшие молодые люди настолько дома «достали» родных, что те намеренно отправляют их в армию, надеясь, что там им вправят мозги. Но отцы-командиры, как оказывается, не только не воспитывают молодежь, а сами пасуют перед наглыми солдатами. Похоже, в офицерской среде произошли такие изменения, которые ничем не объяснишь. Если офицер боится поставить на место пьяного солдата - о чем тогда говорить?

Есть и другая сторона у этой медали. Оказывается, в погоне за демократией наш законодатель внес некоторые коррективы в правила срочной службы. Отменено такое наказание, как гауптвахта. Теперь провинившегося солдата изолировать в камеру считается незаконным. Нельзя наказать рядового и муштрой на плацу, например. В уставе четко прописано, сколько времени должно уделяться физическим упражнениям или строевой подготовке. Командир может «влепить» подчиненному выговор или поставить в наряд вне очереди - вот и все меры «приведения в чувство» зарвавшегося солдата. Насколько они эффективны, показывает практика.

Командир же, если будет проявлять излишнюю суровость или, напротив, допустит в части «дедовщину», рискует поплатиться за это даже погонами. Что в такой ситуации ему остается? Закрывать глаза на беспорядки и ради спасения собственной шкуры всеми силами покрывать «дедов»? Но ведь есть же еще понятие об офицерской чести. С этим-то как?

Но вернемся к показательному процессу. По мнению работников военной прокуратуры, на лицах солдат, которые на нем присутствовали, был написан откровенный ужас. Многие считали, что за их выходку сержантам не грозит столь суровое наказание. И тогда сотрудники прокуратуры поняли, что самое эффективное, что может стать профилактикой преступлений в рядах солдат срочной службы, - это наглядный пример того, какую ответственность можно понести за то или иное деяние. Вот уже больше года два раза в неделю в частях Хабаровского гарнизона сотрудники прокуратуры читают лекции по вопросам права. Члены комитета солдатских матерей беседуют лично с каждым рядовым, пытаясь выяснить, нет ли у него проблем, о которых он опасается рассказать командирам.

В каждой казарме на самом видном месте вывешены телефоны прокуратуры и комитета, куда любой солдат может позвонить и рассказать о фактах совершаемых против него преступлений. А в канун нынешнего Нового года каждому солдату подарили карманный календарь с этими телефонами и адресами. Разъяснили, что даже в том случае, когда жизнь в казарме стала настолько невыносимой, что солдат вынужден кинуться в бега, бежать ему нужно не в ближайшую подворотню или домой, а в прокуратуру. Ее сотрудники гарантируют, что тогда рядовой не понесет за побег никакого наказания, а его обидчики будут отвечать за свои действия перед законом.

В противном случае

- Задерживаем иной раз беглеца, он поясняет, что сбежал от «дедовщины», - рассказывает Игорь Николаевич Сас. - Начинаем выяснять личности его обидчиков, он молчит. Некоторые боятся возмездия, а большинство молчат, потому что в действительности их никто не обижал. От чего побежали? Некоторые от нежелания служить.

Еще недавно любителей побегать военный суд почти всегда приговаривал к условной мере наказания, фактически оставляя безнаказанными. Посчитав количество беглецов в одном только «Млечнике», судьи свою позицию пересмотрели. Сегодня, если на суде рядовому не удается доказать, что он сбежал из части из-за неуставных отношений, за самовольное оставление места несения воинской службы его ждет реальный срок за решеткой. И таких приговоров в отношении бывших рядовых из «Млечника» уже около десятка.

Поменялось отношение представителей закона и к отцам-командирам. Допустим, если выяснится, что до того, как произошло преступление, начальник неоднократно делал попытки его пресечь, наказывал зарвавшихся служивых, делал замечания и прочее, то вряд ли он впоследствии понесет слишком суровое наказание. В общем, каждый случай расследуется персонально, такого, чтоб огульно наказали всех подряд командиров, сегодня не случается.

- По сути, формировать новую идеологию в армии приходится сегодня представителям закона, - говорит И. Сас, - наглядно доказывать солдатам, что любое их противоправное деяние не останется безнаказанным. И убеждать тех, против кого направлены преступные посягательства, что они находятся под защитой закона. Пока навести порядок можно только таким методом. А вообще, я считаю, что армия в России должна быть только контрактной. К чему принуждать служить тех, для кого это дело хуже тюрьмы? Случись что, разве можно будет рассчитывать на такого защитника?

Оксана Омельчук