Гражданин Сидоров под покровом ночи проник в отделение милиции, провел там всю ночь, при этом несколько раз стукнулся головой о стену, выбил себе зубы, сломал нос и зачем-то подписал признательные показания на общий срок до 100 лет. Эта шутка у Татьяны Михайловны Смолиной способна спровоцировать гипертонию, сердечный приступ и сильный нервный срыв. Потому что уж слишком похожа на то, как сегодня милиционеры линейного отделения внутренних дел (ЛОВД) на станции Комсомольск-на-Амуре объясняют, что же на самом деле случилось с ее единственным сыном Антоном ночью 22 ноября 1999 года.

Пояснения эти шестеро сотрудников правоохранительных органов дают, разумеется, не для матери парня. К ней, по ее словам, они приходили, чтобы попытаться «убедить» женщину отказаться от обвинений в их адрес. Но как можно «уговорить» женщину, если все, о чем она переживала и чем побоялась бы пожертвовать, ушло вместе с Антоном, который умер спустя несколько месяцев после той злосчастной ночи.

Антона Смолина, Дмитрия и Владимира Поповых задержали в 17 часов сотрудники ВОХР в районе железнодорожной станции по подозрению в совершении преступления. Случаи похищения цветного металла давно превратились для железнодорожников в напасть из разряда стихийного бедствия. Стоит ли говорить, что справиться с ней не помогают сегодня ни усиленная охрана, ни бесчисленное количество заявлений в правоохранительные органы: даже если и находят преступников милиционеры, по приговорам судов они почти всегда остаются на свободе.

И вот в такой ситуации представьте себе реакцию сотрудников охраны на троих парней, спокойно среди бела дня перетаскивающих через рельсы мешок, набитый кусками электрического кабеля. Ну и кто они такие? Предположим, что для блюстителей закона они до того самого момента, пока суд «Именем Российской Федерации» не назовет их преступниками, являются такими же членами общества, как и прочие законопослушные граждане.

Однако, как рассказал знакомый милиционер, если бы оперативники не применяли к подозреваемым, потерпевшим или свидетелям запрещенные методы воздействия психологического и физического характера, то тогда 90 из 100 преступников до сих пор находились бы на свободе.

И вот вам наглядная картина. День зарплаты, вечер. В одном из кабинетов Комсомольского ЛОВД шестеро милиционеров. И тут как будто сама судьба голосом оперативного дежурного сообщает о задержании троих подозреваемых в совершении кражи металла.

Задержанные, что называется, ушли в «несознанку», пояснив происхождение мешка с добром счастливым стечением обстоятельств. Мол, шли себе мирно с работы и увидели ничейную поклажу. Глянули, а там кабель, вещь нужная, не пропадать же добру. Понятное дело, любой уважающий себя опер подобную сказку на веру не примет…

В избиении Смолина и Поповых принимали участие шестеро милиционеров, руководил «операцией» майор. Били ребят все вместе и по очереди, чаще ногами по голове и ладонями по ушам, чтобы сила удара ощущалась на барабанных перепонках. Надевали наручники, заламывали руки кверху за спиной, угрожая совершить насилие, приказывали снять штаны. Предлагали выпить спиртного, уколоться наркотиком. Антон потом расскажет следователю, как его усадили на железный бидон, надели на голову милицейскую фуражку и для каких-то целей несколько раз сфотографировали. Как потом выяснится, пленки в фотоаппарате не было. В редких перерывах между истязаниями парней по очереди отводили без одежды в холодную камеру, оставляли «проветриться» на двадцать-тридцать минут, возвращали в кабинет и требовали сознаться в краже кабеля.

Первым не выдержал Дмитрий - подписал испещренную мелким почерком бумагу, которую заранее якобы с его слов подготовил кто-то из правоохранителей. Его отпустили, через час, в три ночи вернулся домой и его брат Владимир. Антон Смолин сдался последним, в четыре утра.

На следующий день в отделении городской больницы врачи обнаружат у Смолина «признаки острой черепно-мозговой травмы: менингиальные симптомы, легкую очаговость, следы травматического воздействия в области глаза, левого уха, губы отечные, разбитые, со следами прикусов». По мнению врачей, травма головы могла произойти у Смолина в результате воздействий не менее 12 травматических тупых твердых предметов. Кроме того, медики насчитали на теле Антона не менее 38 ссадин и кровоподтеков.

Немногим меньше «досталось» Владимиру, Дмитрий же отделался несколькими синяками. По категории тяжести эти телесные повреждения были квалифицированы медиками как легкие, повлекшие вред здоровью на срок до 21 дня.

Комсомольская транспортная прокуратура возбудила в отношении шестерых милиционеров уголовное дело по статье 286 УК РФ части 3 - превышение должностных полномочий с применением насилия или угрозой его применения, с применением оружия или специальных средств.

Показания Смолина и Поповых, данные под давлением, были признаны недействительными, а сами подозреваемые в краже цветного металла - потерпевшими. Пока шло следствие, Владимир и Антон умерли. Факт ухода из жизни двоих молодых парней через непродолжительное время после милицейского истязания в суде не исследовался. Законники говорят, что даже если причиной смерти потерпевших стали полученные ими травмы, то доказать сегодня причинно-следственную связь этих двух событий практически невозможно.

Я попыталась выяснить у Татьяны Михайловны Смолиной, от чего умер ее сын, и стала свидетелем начала очередного нервного срыва. По словам судей, именно поэтому женщина ни разу так и не дала показаний на суде. Одно упоминание о случившейся 22 ноября 1999 года трагедии до сих пор способно уложить ее на больничную койку. Легко ли знать, что те, кто на протяжении многих часов истязал твоего ребенка, как ни в чем не бывало продолжают ходить на работу, носят форму, говорящую об их принадлежности к рядам стражей закона и порядка, получают зарплату, поощрения по службе. Кстати, один из шестерых, обвиняемых в совершении тяжкого преступления, пока шло следствие и суд, получил майорские погоны. Второй стал победителем профессионального конкурса. Понять, почему обвиняемые до сих пор на службе, довольно трудно.

Как рассказали в Комсомольской транспортной прокуратуре, чтобы отстранить от работы подозреваемого в совершении преступления милиционера, следователь должен написать об этом ходатайство его начальнику. Именно руководитель отделения милиции и принимает решение о дальнейшей судьбе подчиненного. Но чтобы подписать такое ходатайство, у следствия должна быть стопроцентная уверенность, что впоследствии вину обвиняемого признает суд и лишит его права занимать определенные должности. Такая же гарантия должна подвигнуть и начальника «зарвавшегося» милиционера изгнать его из рядов законников. Но кому, как ни правоохранителям, знать, что качество следствия собранных по делам доказательств далеко не всегда приводит к обвинительному приговору. И в случае оправдательного вердикта отстраненный от работы на время следствия милиционер с полным правом может потребовать от государства возмещения морального и материального вреда. Понятное дело, при таком исходе дел ни его начальника, ни следователя прокуратуры, который подписывал ходатайство, по головке не погладят.

То ли оттого, что двое потерпевших умерли и не могли давать показания на суде, или потому, что обвиняемые часто приходили в зал судебных заседаний в формах и «впечатляли» суд своим видом, но первый приговор оказался шокирующим своей лояльностью. Центральный районный суд Комсомольска-на-Амуре в 2003 году приговорил милиционеров к трем годам лишения свободы, да так лихо, что прямо в зале суда все они попали под амнистию, которая была объявлена в России в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне. Однако они обратились в краевой суд с жалобой на слишком строгий приговор.

Недавно краевая инстанция действительно отменила приговор Центрального Комсомольского суда, посчитав его слишком мягким. Дело направлено на новое рассмотрение, по окончании которого шестерых милиционеров, скорее всего, ждет реальный срок за решеткой.

По словам судей, сегодня работники Комсомольского ЛОВД явно затягивают судебный процесс, находят массу причин для неявки.

Пока готовился этот материал, в Комсомольском ЛОВД случилось новое ЧП. Двое сотрудников отдела по борьбе с хищениями грузов были задержаны за хищение бензина из железнодорожных цистерн. В преступную группировку, которая, по словам сотрудников прокуратуры, похоже, занималась воровством продолжительное время, входило шесть человек. Ночью они подгоняли к железнодорожным составам бензовозы и перекачивали в них бензин.

В одну из таких «рабочих» ночей злоумышленники были взяты с поличным, причем задержание проходило по всем законам детективного жанра. Воры стали отстреливаться, один из них заскочил в бензовоз и попытался на нем скрыться с места происшествия. Машина перевернулась, загорелась. В результате молодой оперативник, принимавший участие в задержании, получил травмы и чуть не погиб. Сегодня все шестеро находятся в камерах изолятора временного содержания. В том числе и милиционеры, в отношении которых возбуждено уголовное дело по статье 158УК РФ - кража.

Оксана Омельчук. Фамилии и имена в материале изменены.