«Мы, женщины, решили через газету обратиться к администрации троллейбусного депо, где работают наши мужья. Неужели там не могут наладить трудовую дисциплину таким образом, чтобы на рабочем месте пить было неповадно? Мужья наши возвращаются с работы никакие. В среду бригадир ремонтников отрезал себе ухо в нетрезвом состоянии. Какого же качества троллейбусы выпускают на линию эти умельцы?»

«Вот это да!» - воскликнули мы, посочувствовали женам, а заодно вспомнили публикацию «Комсомолки» о том, как сварщик из Новокузнецка в приступе белой горячки ампутировал себе ногу выше колена: показалось, что конечность выросла на полметра. Совет пилить ногу, как водится, дали классические зеленые черти.

- А может, черти внушили бригадиру, что он - Ван Гог? - вспомнили мы по случаю историю о том, как пьяный Ван Гог отрезал себе ухо, и отправились выяснять подробности «курьеза».

- Отрезал ухо? - несказанно удивился начальник ремонтного цеха. А потом почесал в затылке. - Может, доля истины в этом и есть. Бинты у него из-под шапки торчали. Я еще спросил: «Бандитская пуля?». Он кивнул. Подробностей не знаю. Самого пытайте.

Товарищи по цеху выдавать бригадира не хотели, с какого боку ни заходи...

- Он сам себе ухо отрезал или Гогена нашел? - намекали на версию о том, что знаменитому художнику в пылу ссоры отхватил ухо не менее знаменитый собутыльник - Гоген.

- У нас нет работника с такой фамилией, - не сдавались коллеги.

Сам «Ван Гог» возмущался напраслиной сообразно моменту: «У меня сегодня, между прочим, день рождения. Как видите, я трезв. И ухо не резал, на забор упал. Зима, скользко...».

Ухо, между тем, было «упаковано» в бинт непрофессионально. Потерпевший от забора в медицинское учреждение не обращался. Таким образом никто не мог засвидетельствовать нам характер раны: резаная, колотая или рваная? Вот только письмо... Не сама ли жена бригадира его написала, желая уберечь супруга от членовредительства в дальнейшем?

- Кто-то из своих писал... - выдвинуло версию начальство. - Наклон почерка влево. Могли и не приписывать, что «почерк изменен». Но это же анонимка!

Начальству анонимка не понравилась по одной простой причине. В ней было написано, что «начальник закрывает глаза на пьянку». Валентина Евсюкова с этим категорически не согласна.

- У нас не детский сад: возиться с алкашами никто не станет. Я целый список приведу, кого мы уволили в этом году: Ахметов, Толмачев, Гончаренко, Степанов... У нас опасное производство: станки, «болгарки», сварка... У нас медпункт. Мы пьяных к работе не допускаем.

Но, чуть остыв, начинает себе противоречить: «Люди у нас работают пьющие, врать не стану. А где, скажите, найти золотого непьющего работника, который согласится на зарплату в четыре тысячи рублей? Но на производстве попоек мы не допускаем. Нельзя сказать, что предприятие не принимает участия в судьбе своих людей. Если человек просит аванс на кодирование, даем без всяких разговоров, хоть еще за октябрь денег не получали. Наш медработник возится: интоксикацию снимает, вводит специальные препараты, вызывающие отвращение к алкоголю. И есть у нас люди, которые не пьют уже по три года и больше».

- И где только деньги берут на выпивку? - сама себя спрашивает Валентина Ивановна. - Спирт у нас в производстве, конечно, применяется, но мы в него глицерин добавляем. Неужели научились отделять? По-моему, это невозможно.

- Ничего невозможного нет, - смеются «штрейкбрехеры». Но выдать секреты не успевают. По цеху идет «Ван Гог». У бригадира сегодня день рождения - 47 лет. А в январе троллейбусному депо исполняется 30 лет. Бригадир пришел сюда с «Дальдизеля», у него золотые руки. В конце концов, это его личное дело - отрезанное ухо: «Да хоть бы и на закуску отрезал! Вам-то что?».

И действительно. Какое нам дело до чужих отрезанных ушей? Какое дело государству до того, что число пьяниц и алкоголиков в нашей стране растет не по дням, а по часам? Какое дело ему до того, что новое поколение настиг новый вид зависимости - пивной алкоголизм? Выпивох на дух не терпит частный бизнес, где хорошо платят за квалификацию и отсутствие вредных привычек. А муниципальные предприятия терпят, потому что им по карману такие же «терпилы». Чем депрессивнее в плане занятости регион, город, населенный пункт, тем больше там алкоголиков и пьяниц - это аксиома.

Но есть у проблемы и другой аспект - медико-социальный. Алкоголизм - это болезнь, требующая лечения. Его лечение стоит больших денег. Имеется в виду не малоэффективное кодирование, которое в системе себя уже дискредитировало. Имеется в виду государственная программа профилактики и лечения пьянства и алкоголизма - программа, о которой повсеместно ностальгируют отечественные наркологи.

Однажды журналисту довелось беседовать с «узкими» специалистами о судьбах Отечества. Мнение их было единодушным: «Лучше красная горячка, чем белая!».

«Красной горячкой» наркологи называют период 1985-1990 годов. Если кто помнит, в 1985 году вышло постановление ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», в котором как раз и была сформулирована государственная программа борьбы с «зеленым змием». В ней, понятное дело, было много перехлестов, свойственных тому времени. Госбанк, к примеру, обязали расширить практику выплаты зарплаты через сберкассы, чтобы народ не имел возможности «гудеть» в день получки, а жены могли укараулить момент снятия мужьями денег со счета. Руководителей предприятий обязали создать комиссии по борьбе с пьянством, а тем, кто использует спирт в производстве, максимально ужесточить контроль за его использованием, заменяя по возможности другими техническими жидкостями. Магазинам запретили продавать водку до двух часов дня.

Сегодня можно, конечно, смеяться над тем, что партия призывала проводить безалкогольные свадьбы и банкеты, всемерно способствовать развитию садоводства и огородничества в противовес пьянству. Но ведь и Минздраву дремать не давали. В его недрах был выработан перспективный план обеспечения трудящихся наркологическими койками. Наркологические отделения открывались как при диспансерах, так и при крупных предприятиях.

Про лечебно-трудовые профилактории говорить нет смысла. Сегодня ЛТП сочли бы насилием над личностью. Но врачи говорят, что многие больные и сегодня согласились бы на лечебно-трудовую изоляцию, чтобы избавиться от вредного пристрастия. Вот только государство не может предложить никакой альтернативы тем, кто беден, болен и хотел бы болезнь победить. За деньги - пожалуйста. За счет местной инициативы и бюджета - пожалуйста.

Говорят, Дальневосточный регион стоит на втором месте в России по количеству алкоголиков. Но вряд ли стоит доверять цифрам с кондачка. Нет сети государственных наркологических служб, нет и статистики. Оперировать цифрами в нашем крае может пока только Хабаровский район. И то не в полной мере. Год назад там были открыты два фельдшерско-наркологических кабинета - в поселках Князе-Волконское и Кукан. Это прецедент: нигде в районах наркопунктов не сохранилось.

Главный нарколог Хабаровского района Любовь Пассар добивалась открытия таких пунктов давно. Из сельской местности в город за лечением ехать дорого, да и пропить можно все до копейки, пока доберешься. Помощь должна быть под рукой. Практически бесплатная.

Цифры всегда говорят за себя. В нынешнем году наркологи поставили на учет 235 человек (в прошлом - 198). Алкогольных психозов зарегистрировано 72 случая (40 - в прошлом году). Любовь Владимировна надеется, что удастся добиться открытия двух новых кабинетов - в поселках Краснореченском и Новокуровке. О результатах работы кабинетов говорить пока рано. Лечение алкоголизма - труд тяжкий и долгий. Но одно бесспорно: случаев, когда люди режут себе уши и ноги, в этих населенных пунктах практически не стало.

...Что же касается истории «Ван Гога» из троллейбусного депо, то она покрыта мраком. То ли действительно человек упал на забор, то ли черти под руку толкнули. Но то, что «издержки» на производстве существуют, очевидно.

- А я думаю, что и не жены даже письмо это написали, - выдвинул версию один из членов коллектива. - Свой кто-то написал. Из тех, кто в завязке. Чтобы лавочку прикрыли и не было соблазна.

Ирина МАШНОВА.