Нерадостная новость: оказывается, в России замедлился рост ВВП. Того самого ВВП, удвоить который намечено буквально за текущую пятилетку.

На очевидную болезненность экономики, столь хорошо видную снизу, в последнее время обратили внимание многие - от идеолога экономических реформ академика Леонида Абалкина до лидера «Единой России» Бориса Грызлова. Более того, все чаще слышны голоса, что наш суперпрофицитный бюджет, неприлично большой стабилизационный фонд и неуклонно укрепляющийся рубль, провозглашенные показателями экономической стабильности, на самом деле лишь симптомы все той же болезненности экономики и, более того, - неадекватности курса, которым идет правительство. И только не сходящий с газетных полос и с экрана Алексей Кудрин упорно отстаивает курс, вызывая примерно ту же реакцию, что Чубайс времен глобальной приватизации.

О том, что ждет нас при неизменности курса и как его можно скорректировать, мы попросили высказаться директора Института экономических исследований профессора Павла Минакира.

- Павел Александрович, в чем правы и не правы критики правительства?

- С точки зрения науки, они правы во всем. Это вещи, которые в научной среде уже давно даже не дискутируются. Единственное, что может вызвать споры, - это степень трагизма ситуации. Если смотреть на короткую перспективу, скажем, на три года, вроде бы ничего страшного нет: денег много, опасности дефолта у основной массы предприятий нет, возможности кредитования хорошие. Официальная инфляция - на приемлемом уровне, индексы бирж растут, рубль укрепляется, платежный баланс положительный. Капитал не особо осязаемо, но все же в страну поступает.

Внутренний капитал без энтузиазма, но прирастает. Идут инвестиции в основной капитал.

Другое дело, что все эти приросты структурно перекошены. «Нефтянка» живет своей радостной жизнью, остальная экономика натужно выживает. Развиваются предприятия на свои средства, у кого они есть, - нефтяной сектор, железнодорожный транспорт, лесники - немного, металлурги и «пищевка» тоже. А машиностроение, химия, приборостроение, легкая промышленность, электротехника, авиационный, морской транспорт - то есть предприятия, составляющие базис индустриального развития, новую экономику, все находятся в тяжелом состоянии и по основным фондам, и по собственным средствам, и по возможности кредитования. И Хабаровский край - не исключение.

Пока все держится благодаря внешнему фактору и некой инерции, набранной в предыдущее время. А внутренних - эндогенных - оснований для того, чтобы с уверенностью смотреть в будущее, как не было, так и нет. Но и те, и другие сходятся в том, что в долговременной перспективе - на 7-8 лет - все очень плохо. Надо все время подхлестывать экономику. Роль такого погонщика выполняет мировой рынок или политическая воля. У нас больше воля. Которой, к сожалению, нет.

- Объясните, пожалуйста, в чем пагубность профицита бюджета?

- Профицитный бюджет - это нонсенс. Даже бухгалтерский бюджет в идеале должен иметь ноль. Чем зарабатывает бюджет? Налогами. Население и экономика платят за то, чтобы государство выполняло свои функции - социальные, оборонные, безопасности и так далее. Если у вас в бюджете плюс, значит, вы не все доверенные деньги потратили на выполнение функций. Либо вы чего-то недоделали, либо слишком много собрали.

- Либо сделали заначку на «черный день»…

- Вот именно. Зачем они это делают? Они говорят просто: «А вдруг завтра упадут цены на нефть, и нам не хватит денег. Тогда мы возьмем то, что накопили, и заплатим».

Это логика даже не ростовщика. Это логика тети Сони, которая делает запас «про черный день». Чтобы, если начнется война, на «черном рынке» покупать хлеб и кормить своих деток. Причем, как тетя Соня, они исходят из сегодняшних цен на «хлеб». Но если начнется война, хлеб будет стоить уже не 10 рублей, а 1000. И все сбережения сегодняшнего дня обесценятся.

Но министр - не тетя Соня. Он эту ситуацию понимает. И если он настаивает на активном накоплении на «черный день», значит, он признается тем самым, что, кроме этой заначки, у них ничего нет, и в ближайшее время не будет.

Нормальная экономика в условиях хорошей конъюнктуры создает фонд парирования будущих угроз в себе самой. Она изменяет структуру, нарабатывает инвестиционный ресурс, население создает сбережения, которые не просто лежат, а работают и увеличиваются в размере. Нормальным считается бюджет, который имеет нормативный дефицит. Так же, как должна быть нормативная инфляция и нормативная безработица. Тогда экономика здорова, живая.

Судя по нашему бюджету, наша экономика готова умереть от ожирения. Как человек, который получил 1000 калорий, потратил 500, а дальше сидит на диване и ждет у моря погоды. Завтра он с дивана не встанет. Потому что калории превратились не в энергию, а в жир, который мешает сделать лишнее движение.

- Жир - это стабилизационный фонд, золотовалютные резервы? Говорят, стабилизационный фонд - это средство борьбы с инфляцией. Он откачивает деньги населения, которые давят на рынок.

- Есть такой термин, как канализация денежной массы. Наш стабилизационный фонд канализирует доходы, которые приходят в виде валюты. А средства населения в условиях нестабильного доллара и низких банковских ставок как раз выплескиваются на рынок, подстегивая инфляцию.

- Вообще, картинка еще та: мешок нефтедолларов в унитазе. Как-то жалко, противоестественно.

- Это проще, чем вырабатывать экономический иммунитет против возможного ухудшения ситуации.

- Но что-то же происходит. Снизился НДС, налог на прибыль, введена единая ставка подоходного. В будущем году единый социальный налог будет снижен на 10 процентов. Недавно вспомнили о такой вещи, как инновационный путь развития…

- Изначально налоговая реформа была направлена на то, чтобы вывести из тени зарплатные деньги, прибыль. Для пополнения бюджета. Что происходит с бюджетом, мы знаем: у нас военный бюджет мирного времени, профицит и ничего для реальной экономики.

Недавно, казалось бы, мы услышали обнадеживающие вещи - президент и правительство обозначили тему инновационного развития экономики. Но во что это реально вылилось? В экономические стимулы для инновационной деятельности? В инновационные государственные программы? Нет, это вылилось в вопрос о финансировании фундаментальной науки, то есть в сокращение расходной части бюджета.

Почему возникла тема инноваций? Промышленная политика, структурная перестройка, реализация приоритетов отраслевых - это слишком сложно. Зато есть старый опробованный брэнд - НТР, НТП, научное чудо, которое нас спасет. Новое слово «инновация» хорошо звучит. Оно заканчивается на «ция», как революция.

Наша власть - мастер создавать такие политические брэнды в экономике. Нельзя же все время говорить о росте ВВП на 5-7 процентов. Это слишком уныло и не впечатляет. Народ должен видеть достижение. Удвоение ВВП - это тоже политический брэнд. Ипотека из той же серии, вступление в ВТО - тем более.

Для обычного человека что ВТО, что ГТО - примерно одинаково. Но когда это слово повторяется часто, то в голове у избирателя возникает условный рефлекс: «ВТО - хорошо». И если президент подписывает какие-то документы по ВТО, то в глазах избирателя он - герой, ведущий в светлое экономическое будущее. А что нам на самом деле принесет это вступление, люди не понимают.

- Более того, люди «проглатывают», что ради достижения этой псевдоглобальной цели и мифических иностранных инвестиций государство раздает российские земли. Неужели мы действительно получим в обмен на острова миллиарды долларов инвестиций? Что даст нам ВТО?

- Я никогда не слышал, что в обмен на острова японцы или китайцы готовы засыпать нас валютным дождем. Получить острова - это работа государства, а дать деньги - это работа бизнеса.

Для сырьевой экономики режим ВТО не представляет опасности, он бьет именно по инновационной экономике, по сельскому хозяйству, по сервисным отраслям. В сфере услуг, туризма, транспорта проблем будет больше. Там будет жесткая конкуренция.

У меня нет ни малейшего сомнения, что китайская часть Большого Уссурийского острова в кратчайшее время будет превращена в зону экономического процветания, как в Хэйхе, напротив Благовещенска. Они спокойно положат всю хабаровскую экономику себе в карман. Потому что лесопереработка, одежда, мебель, лекарства, стройматериалы будут в два раза дешевле. Просто за счет дешевой рабочей силы.

- Как от этого защищаться?

- Развивать свою экономику.

- Мы вернулись к тому, с чего начали. Насколько реально, чтобы произошел поворот от сегодняшней «тети Сониной» политики в сторону промышленной?

- Альтернатива есть. Есть люди, есть программы, в которых расписано, что нужно сделать и как. Какие прорывные технологии, в каких отраслях. Главная идея - создать альтернативный сектор конкурентной экономики в России. Сегодня у нас есть конкурентоспособная нефть, газ, немного простейших металлов, военная продукция, и то мало. Как? От налоговых стимулов до прямого финансирования из бюджета отдельных направлений, технологических цепочек по производству конкурентоспособной продукции. Чтобы предприятия нашли себе новую нишу, перепрыгнули рынок, создали его. Ибо на существующем рынке нас не ждут.

Экспертный институт при Вольском нарабатывает массу вариантов технологического и институционального прорыва, над тем же работает отделение экономики Российской Академии наук. Проблема не в идеях, а в том, чтобы их услышали.

- Кудрин и Греф так часто оправдываются и объясняются в прессе, что складывается впечатление, будто готовится кадровая революция.

- Одесский шум в прессе по поводу конкретных фигур - это тоже политический ход. Время от времени надо кого-то назначать «рыжим» и сдавать, сбрасывать со стен Кремля. Появляется новый человек, новый кредит доверия, на котором можно еще немного протянуть. Скажем, сдали Касьянова. Возможно, следующим будет Кудрин или Греф. Они в одной упряжке. Причем оба делают все, чтобы на них как можно больше «повесили».

Придет время - сдадут все правительство Фрадкова. Совсем не обязательно, на свято место будут поставлены фигуры более продвинутые в содержательном плане. Это уже как политический расклад ляжет. Сама по себе экономика не диктует кадровых решений. По крайней мере, я не вижу, чтобы движение шло в нужную сторону. Вся наша ситуация - ситуация второй половины 70-х - второй половины 80-х годов - безнадега, ощущение такого шаркающего шага, глубокий, клинический застой. При бурной имитации деятельности.

Надежда на то, что до 2008 года цены на нефть будут держаться на высоком уровне, а в 2008 году страна вдруг проголосует за человека, наподобие Рыжкова, который сегодня олицетворяет некую осмысленную динамику.

Вся мировая экономика состоит из трех неравных частей. Первая - примерно 20 процентов - процветающая, где сосредоточена основная часть ресурсов, знаний, уходит все дальше в отрыв. Еще процентов 30 - это шлейф, то есть страны, которым ведущая двадцатка сбрасывает часть ресурсов, дает возможность существовать, вовлекает в кооперацию. Оставшиеся 50 процентов - это отстойник. Это поставщики сырья, дешевых рабочих ресурсов и социальных катаклизмов. Мы пока не в отстойнике, а в шлейфе. Но тенденция - смещение в отстойник, в ресурсный придаток. Если туда скатимся, то уже никогда не выберемся.

Беседовала Раиса Елдашова.