Российские суды практически ежедневно выносят приговоры в отношении граждан, совершивших преступления, предусмотренные статьями 111 УК РФ - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и 112 - умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью. За сухими данными судебной статистики, как правило, банальный мордобой и поножовщина - такой уж у нашего народа любимый аргумент в спорах. Но уголовное дело, которое на днях закончил рассматривать Центральный районный суд Комсомольска-на-Амуре можно назвать беспрецедентным, так как в качестве обвиняемой - молодая женщина, а потерпевший - ее девятимесячный сын.

Да убоится сын…

Первого своего ребенка Оксана Миначтдинова из роддома решила не забирать. Жить ей самой-то на тот момент было негде, родительская избушка в поселке Новом Комсомольского района не в счет. А когда врачи обнаружили у девочки неизлечимую болезнь и присвоили ей инвалидность, женщина и вовсе перестала испытывать какие-либо угрызения совести. Письменно оформлять отказ от родительских прав не потребовалось, ребенок остался в больнице как бы на лечение, поэтому Миначтдинова фактически оставалась полноправной матерью. Впрочем, подарив дочери гордое имя Анастасия, Миначтдинова забыла о ее существовании сразу за порогом больницы.

Бабье счастье улыбнулось Оксане в лице положительного мужчины без вредных привычек с собственной жилплощадью и твердыми намерениями создать семью. Андрей Никонов состоял в секте свидетелей Иеговы, и то, что он проповедовал, вскоре стало близко и понятно Оксане. Периодические собрания «братьев» и «сестер», чтение и обсуждение Библии как будто наполняло жизнь женщины смыслом.

Однако мир в душе и покой в доме под одной крышей с возлюбленным продлился недолго. Все чаще парочка стала ощущать потребность в празднике. Не банальном, с печеными пирогами и сладостями под свежий чаек и прогулками по городу, а с морем спиртного, толпой малознакомых гостей, песнями и разборками до утра.

Известие о том, что Оксана ждет ребенка, на время вернуло в дом Никонова покой и размеренность. Сожители решили дождаться его рождения и узаконить свои отношения. Андрей по такому случаю даже устроился на постоянную работу.

Имя новорожденному сыну выбрали необычное - Трофим. Родился он 26 августа 2002 года и, не в пример своей старшей сестре, был абсолютно здоров. Когда Оксана попросту сбежала из роддома, забыв прихватить сына, врачи было решили, что и его ждет участь Насти. Но, как оказалось через два месяца, новоиспеченная мамаша перед тем, как загрузить собственный быт нелегкими заботами о новорожденном, решила немного отдохнуть.

В отчем доме вместо уютной кроватки с набором игрушек и прочих необходимых мелочей младенца ждал не застеленный простынями матрас, пара бутылочек для каши и раздолбанная коляска для прогулок, которая, впрочем, так и не пригодилась. Как пояснит позже отец ребенка, кроватку решено было не покупать: во-первых, спать с родителями в одной постели удобнее, а во-вторых, любое материальное излишество способно лишь избаловать. Никонов и Миначтдинова, как и многие родители, хотели, чтобы их сын вырос умным, способным, достойным человеком. И в отличие от большинства четко знали, какие воспитательные меры для этого необходимы. Из всего, что так тщательно зубрили брат и сестра Иеговы Андрей и Оксана в кругу единоверных, лишь одно, казалось, усвоили на зубок: дети должны почитать, уважать, бояться своих родителей. Как привить эти чувства младенцу, который не может понять слов, эмоций? Разговоры, крики, угрозы - бесполезная трата времени. Зато малыш хорошо ощущает, например, боль. Намочил не ко времени пеленки - шлепок, заплакал - еще.

На суде мать Андрея расскажет, что первый раз увидела, как Оксана ударила младенца, когда ему не было еще и трех месяцев. Защитить Трофима или хотя бы успокоить у бабушки не получилось. Невестка бросила сына на голый матрас в углу комнаты, а свекровь выставила за дверь.

24 мая прошлого года Никонов и Миначтдинова пожаловали к ней сами, заявив, что подошло время очередного конгресса свидетелей Иеговы, на который ехать им нужно в Амурск. И попросили следующим утром прийти к ним и присмотреть до вечера за Трофимом. Однако в назначенный час дверь женщине никто не открыл, в квартире было тихо, и она решила, что «молодые» уехали, прихватив мальчика с собой. Когда бабушка заглянула в квартиру по Магистральному шоссе на следующий день, выяснилось, что мальчик целый день находился в квартире один. Мама уложила его на матрас и рядом на полу оставила две бутылочки с молочной смесью. На тот случай, если девятимесячный младенец проголодается. Вернувшись с конгресса, оба сектанта ринулись в продолжительный запой.

Бабушка нашла Трофима лежащим на голом полу. Единственную пригодную лежанку в доме - все тот же грязный матрас - занимала пьяная до невменяемости Оксана. Мальчик даже не плакал, его всхлипы действовали на материнскую психику так, что в последний раз, когда он не смог сдержаться и закричал слишком громко, женщина сломала ему руку.

На суде она сознается, что по тому, как закричал ребенок и как повисла вдоль тела его ручка, - поняла, что произошел перелом. Впрочем, свою причастность к этому женщина отрицала. Рассказала, что готовила на кухне обед, одновременно стирала в ванной белье и недоглядела, как Трофим встал возле стула на ножки и нечаянно упал. Такое может приключиться даже с ребенком благополучной матери. В том, что она именно такая и есть мать, осужденная Миначтдинова, возможно, не сомневается и по сей день. Еще бы, ведь она несколько раз читала вслух своему сыну Библию, регулярно покупала памперсы, молочные смеси и даже дорогие йогурты. А в том, что оставляла на несколько дней ребенка одного дома, Оксана не видела большой беды. Якобы отлучки ее были связаны с огромной необходимостью, а мальчику подобные часы одиночества пошли только на пользу - таких самостоятельных детей в девятимесячном возрасте еще поискать надо, не без гордости заметила подсудимая.

Многочисленные свидетели не смогли подтвердить, что Миначтдинова баловала сынишку продуктами и наряжала в новомодные «штучки».

Не повела мальчика к доктору Оксана и со сломанной ручкой. На момент, когда он попал в больницу, травме было уже больше двух недель, врачи утверждают, что не всякому взрослому удается привыкать к такой боли. Привык Трофим к ней или накрепко успел усвоить уроки родительской дрессировки болью?

2 июня 2003 года Миначтдинова в ходе семейной ссоры нанесла ножевое ранение в живот Никонову. Она сама вызвала «скорую помощь», поэтому о факте совершенного преступления милиционеры узнают несколько позже от самого потерпевшего. Когда сожителя увезут врачи, Миначтдинова тщательно закроет дверь квартиры на ключ и отправится к закадычной подруге делиться впечатлениями.

Больше суток Трофим проведет один среди разбросанных по комнате окровавленных тряпок, опрокинутого мусорного ведра и батареи пустых бутылок. Из плена родительского дома его вызволят сотрудники МЧС, которых вызовут жильцы соседней квартиры, обеспокоенные долгим детским плачем.

Врачи детской городской больницы насчитают не менее 10 мелких и крупных кровоподтеков на теле младенца, спиралевидный перелом правого плеча, сотрясение мозга и линейный перелом теменной кости. На основании расположения травм медицинский эксперт на суде высказал предположение, что ребенка держали за ноги и били головой о стену.

Травмы на теле Трофима были квалифицированы как вред здоровью средней тяжести. Переломы и ушибы зажили меньше чем через 21 день. И еще несколько месяцев мальчик находился под присмотром педиатров не из-за них, а из-за психического состояния. Медсестра, выступавшая на суде в качестве свидетеля, не смогла рассказать без слез о том, что первое время ребенок был так запуган, что даже боялся кушать.

Патронажная медсестра из поликлиники рассказала, что осмотреть новорожденного Трофима ей не позволяли его родители, не приносили они его на прививки и консультации педиатров и в больницу. Почему медики не забили тревогу тогда еще? Социальные работники района, где проживали Миначтдинова и Никонов, поясняли на суде, что о происходящих в семье беспорядках тоже знали давно, но и их якобы ни разу не впустили в квартиру. Почему они при этом не обратились за содействием в правоохранительные органы, осталось загадкой.

Оксану Миначтдинову признали виновной в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Никонова, умышленном причинении средней тяжести вреда и неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего сына Трофима.

Тебя излупят плетками

Маленькому Трофиму повезло. Его спасли от собственной матери в том возрасте, когда он еще не успел толком осознать, что с ним происходит.

А вот Максимка Петров (фамилия изменена) в свои четыре года уже четко знает, как нужно себя вести, что говорить и в какой угол в квартире прятаться, чтобы материнская «забота» не обходилась ему новыми синяками и ссадинами. Потому что защитить сегодня мальчика, по большому счету, некому. Не в силах сделать это даже закон.

Юлия Петрова родила Максимку в 20 лет. И несколько месяцев после была отличной мамой. В двухкомнатной квартире, где, кроме Юли с ребенком, проживали еще ее сожитель Сергей и ее мама, царил мир и покой. Удар, как это часто бывает, настиг молодую маму с той стороны, откуда она не ждала. Неожиданно, без объяснений и обещаний исчез в неизвестном направлении отец Максимки. Нет, с ним не случилось беды, он просто устал, разлюбил и захотел свободы.

Как ни пытались родные и близкие помочь женщине пережить предательство, все слова оказались напрасными.

«Облегчение» душе молодой женщины принес сосед по дому Александр. Сорокалетний наркоман задушевной беседой смог убедить Юлю в том, что укол героина поможет забыть обо всех горестях и печалях. И через полгода Петрова уже так плотно «сидела на игле», что «слезть» с нее не могли ей помочь ни в одной из хабаровских клиник, специализирующихся на лечении наркомании. Всякий раз после целительного курса, пройти который уговаривали ее родственники, Юля очень быстро возвращалась к пагубной привычке.

Максимку Юля выбрала объектом, посредством которого так легко, оказалось, вымогать деньги у Веры Ивановны на очередную дозу. Сама Петрова работать не желала.

Чаще всего выбивание денег происходит так: Юля затаскивает отчаянно плачущего сына в свою комнату, закрывает дверь на крючок. Ставит Максима на табуретку и принимается охаживать его, чем попадет под руку. При этом обезумевшая женщина требует, чтобы сын говорил ей о том, как ее любит. «Мамочка, не бей меня, пожалуйста, я тебя очень сильно люблю». Сколько раз слышали эти крики из квартиры соседи Петровых, не сосчитать. Несколько раз Вера Ивановна обращалась за помощью в милицию. Сотрудники взламывали дверь комнаты, увозили Юлию в отделение, но через несколько часов она возвращалась домой.

Не раз наркоманка набрасывалась с кулаками на родную мать, однажды чуть не задушила. На семейном совете родные Петровой решили лишить ее родительских прав и оформить на Веру Ивановну опекунство над Максимом, благо, что ее возраст по закону позволяет ей это сделать. Пока оформляли документы в суд, мальчик после очередной экзекуции получил сотрясение мозга.

Но к тому времени, когда Вера Ивановна решилась все-таки обратиться в правоохранительные органы с тем, чтобы Юлю осудили за издевательство над ребенком, врачи нашли у девушки неизлечимую болезнь в стадии инвалидности.

Опытные юристы разъяснили женщине, что совершенное Юлей деяние против Максима в соответствии с законом считается преступлением средней тяжести. И, как показывает практика, суды не приговаривают инвалидов к реальным срокам лишения свободы и практически никогда не избирают арест как меру пресечения до суда. Тем более, если человек совершил преступление впервые.

Сегодня Вера Ивановна скрывается с Максимом у знакомых. Жить у других родственников и тем более водить внука в детский сад она боится. Женщина дожидается решения суда по поводу лишения дочери родительских прав и думает после этого разменять квартиру. Хотя в то, что отдельные с дочерью жилплощади помогут ей уберечь внука от истязательств, верит мало. Девушка способна натравить на мать друзей-наркоманов, что не раз обещала сделать. Что могут сотворить с пенсионеркой и малолетним ребенком такие приятели, и гадать не стоит.

Как пояснили нашей газете в прокуратуре Хабаровского края, добиться ареста инвалида все-таки можно. Для этого необходимо несколько раз документально подтверждать факты совершения им преступления. И если первый раз суд, скорее всего, отклонит ходатайство прокуратуры на заключение подозреваемого под стражу, то по второму ходатайству на ту же тему примет, скорее всего, положительное решение.

Так же обстоит дело и с приговором. Первый приговор в отношении Юли Петровой, скорее всего, будет условным. А вот судебный процесс за повторное преступление в отношении своего ребенка может закончиться для нее реальным сроком в колонии. Самое главное - все противоправные деяния Петровой должны быть зафиксированы документально. А вот теперь представьте, каково пенсионерке с малолетним ребенком на руках ввязываться в судебную тяжбу по уголовному делу, где она будет являться, по сути, единственным свидетелем. Предстоит собрать горы документов, провести внуку бесчисленное количество экспертиз, уделить часы на беседы со следователями. При этом знать, что делается все это ради того, чтобы засадить за решетку собственную больную дочь. Потому что иначе не защитить крохотного единственного внука. Думается, даже если женщине удастся довести дело до первого приговора, который, как уже было сказано, возможно, будет условным, сил на следующий суд у нее не останется.

Выходит, защитить сегодня от матери ребенка невозможно? Сотрудники компетентных органов вправе возразить, что его можно поместить в детский дом, даже, например, в другом городе. Там есть охрана, что может гарантировать мальчику безопасность. Но если любящая бабушка отправит его в детский дом, не случится ли с ним потом то же, что с его несчастной мамой?

В январе 2005 года в России вступает в силу новый закон о защите свидетелей и потерпевших. В нем четко прописано, как государство будет заботиться о людях, пострадавших от рук преступников, и о тех, кто, исполняя свой гражданский долг, должен давать показания на суде и следствии. Вспоминаются эпизоды из американских фильмов, где, например, потерпевших днем и ночью охраняет полиция, а свидетелям даже покупают жилье в других городах или делают пластические операции.

Похоже, о том, что новый российский закон будет настолько обеспечен финансово, чтобы работать, нам придется мечтать еще не одно десятилетие. И все это время детям придется расплачиваться за «грехи» родителей?..

Оксана Омельчук.