Идет дождь. Мелкий, въедливый. Я иду с работы и возле дома вижу: сидит этот человек под деревом на каком-то тряпье, ест. Он уже второй месяц живет во дворе, на улице. Неизвестно, откуда появился, говорят, жил в подвале, но тот затопило водой, и человек вынужден был оттуда перебраться сюда, на чистый воздух.

Утром рано он встает, садится на скамейку, что возле железных дверей подъезда. Вид у него, конечно, отталкивающий, давно не брит и не мыт, одет в какие-то лохмотья. Потом он поднимается и, едва волоча ноги, ковыляет по улице.

Говорят, что от сумы и от тюрьмы не надо зарекаться. Я не знаю, что случилось с этим человеком, сколько ему лет. Выглядит он очень старым и немощным, но вполне возможно, что возраст его значительно меньше. Однако, какой бы там он ни был, может быть, слишком плохой, но он все-таки человек. И то, что он такой есть, как ни крутись, прямой укор обществу.

Мне приходилось не раз близко сталкиваться с такими людьми. Зачастую сами они были виноваты в том, что так нескладно сложилась их судьба. Иногда на помойке, вынося мусор, я встречаю, сейчас, правда, реже, Ивана Злотникова. Он тоже обросший, в дурацком капюшоне на голове, в рваных обутках, с большой холщовой сумкой, роется в ящиках, собирая остатки пищи, пустые бутылки.

Я знаю его историю. Поначалу все складывалось хорошо. Женился после армии, ходил в море, рыбачил - и неплохо зарабатывал. Стал выпивать. Жена ушла. С флота списали. Явился на стройку, получил место в общежитии - с этим тогда не было проблем. Стал бригадиром. Но опять попал в переделку по собственной глупости, работу пришлось бросить и прятаться от азербайджанцев, у которых в долг понабрал талонов на вино и не расплатился.

И раньше, в советские времена, были бичи, но в значительно меньшем количестве, жили в подвалах, в канализационных колодцах, но их вылавливали, пристраивали на работу, хотя в этом отношении тоже не все было благополучно. Они сбегали, их опять искали...

Наверное, пришла пора всерьез подумать о таких, создать им не комфортные условия, но какие-то приюты, ночлежки. Конечно, это потребует средств, а власти постоянно твердят, что мы - страна бедная, но при том находят деньги для отделки кабинетов, благоустройства зданий, в которых трудятся, заботясь о нас, грешных. Наконец, строят храмы.

Ведь о людях идет речь, пусть опустившихся, потерявших человеческий облик, но - людях! И потом, позаботясь о падших, мы, возможно, разбудим в здоровых совесть. А она нам ох как необходима!

А. МИЛЬШТЕЙН.