Месяц с небольшим минул с момента вступления в силу нового УПК. Но споры вокруг него не утихают. Они лишь приобретают новый аспект. Юристы-теоретики утверждают, что достигнут настоящий прорыв в либерально-правовое будущее. Практики же все настойчивее говорят о том, что законодатели, трепетно позаботившиеся о защите прав и интересов обвиняемых, как-то мимоходом забыли о гарантиях безопасности для остальной части общества.

Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать. Чтобы воочию убедиться, как осуществляется борьба с криминалом в новых условиях, корреспондент отправился в прокуратуру Железнодорожного округа Хабаровска.

Федеральный закон о введении в действие нового УПК до 1 января 2004 года оставил за прокуратурой право санкционировать обыски и выемки, как это было прежде. Но арест теперь - прерогатива суда. В кабинете заместителя прокурора Татьяны Ламаш обстановка накаленная. Впереди выходные, поэтому все вопросы, связанные с арестами, лучше решить сегодня, в пятницу. В прокуратуре и районном суде составлены графики дежурства должностных лиц, участвующих в процедуре ареста. Но по новому УПК поддерживать ходатайство о заключении под стражу имеют право лишь сам прокурор и его заместители. В Железнодорожной прокуратуре - это пять человек. С учетом отпусков и прочих житейских обстоятельств получается по два круглосуточных дежурства в неделю без отрыва от выполнения основных прокурорских функций. Судей тоже никто не освобождал от их непосредственных обязанностей - рассмотрения дел и судебных заседаний. Поэтому с арестами часто возникает морока. Порой приходится часами ждать, пока дежурный судья освободится из очередного процесса.

На подготовку материалов для ареста следователю отводится 40 часов. За это время он должен оформить и предоставить в суд ни много ни мало: ходатайство об избрании меры пресечения; постановление о возбуждении уголовного дела; протокол задержания подозреваемого; постановление о его привлечении в качестве обвиняемого и протокол допроса; документы, удостоверяющие его личность, свидетельствующие о здоровье, семейном положении, роде занятий и наличии судимостей. А также материалы, подтверждающие виновность: протоколы допросов, обысков, очных ставок.

У каждого из шестерых следователей прокуратуры в производстве по два десятка дел. Следователи невесело шутят: для выдвижения на Нобелевскую премию писанины требуется меньше, а времени дается не в пример больше. За отведенный законом срок выполнить перечисленные формальности просто невозможно, особенно если речь идет о тяжких и сложных для раскрытия преступлениях. А ведь следователю надо не просто исписать кучу бумаг, но в первую очередь определиться, насколько обосновано обвинение. А потом заручиться поддержкой прокурора, ознакомив его со всеми «за» и «против». Немудрено, что о качестве расследования говорить не приходится. Но по закону любая описка следователя - формальный повод для того, чтобы задержанный оказался на свободе независимо от собранных доказательств.

Результаты уже налицо. В Железнодорожном округе количество арестов в июле нынешнего года по сравнению с тем же периодом прошлых лет сократилось в несколько раз. Добро бы это объяснялось спадом преступности. Но за шесть месяцев текущего года преступность в округе даже несколько возросла. И это при том, что милицейские следователи и дознаватели, по словам прокурора В.А. Бобко, запутавшись в законодательных новациях, возбуждают уголовные дела отнюдь не по всем фактам, содержащим признаки состава преступления.

Но цифры цифрами, а следственная реальность куда живописнее и говорит сама за себя. В кабинете зампрокурора Ламаш совещаются: что делать? Два дня назад были задержаны и водворены в ИВС сотрудник МОБЭП УВД края и его штатский пособник, уличенные в вымогательстве двух тысяч «зеленых». Судья, однако, посчитал, что для ареста оснований недостаточно, и парочка вышла на свободу. В день визита корреспондента следователь пригласил на допрос потерпевших. Они огорошили его просьбой: «Давайте, мы вам расскажем все, как было на самом деле, а когда появятся адвокаты обвиняемых, дадим такие показания, какие они от нас требовали». Выяснилось, что вымогатели на воле времени зря не теряли и крепко нажали на потерпевших.

Согласно новому УПК и закону об адвокатуре, права защитника ощутимо расширены. Как пользуются этим иные не слишком щепетильные адвокаты, пришлось убедиться воочию. Адвокаты обвиняемых, не смущаясь присутствием следователя, принялись напористо обрабатывать пострадавших. Окончилось тем, что работники прокуратуры стали прятать их по кабинетам. Не в рукопашную же вступать с ретивыми защитниками, мораль и профессиональная этика которых не дотягивают до «горних вершин» нового законодательства.

Т. Ламаш с горечью признается: у следствия нет эффективных способов противостоять напору не отягощенной выбором средств обвиняемой стороны. Дело рассыпается, и мздоимец в милицейских погонах, скорее всего, уйдет от ответственности. Но, может быть, это частный случай? Не делают же погоды преступления, совершенные должностными лицами. Оказывается, не совсем так. Сейчас в производстве окружной прокуратуры 25 «должностных» дел и почти по всем обвиняемые - сотрудники милиции. А основной вид совершенных ими преступлений - вымогательство. Уличить преступников в мундирах весьма непросто. Служба собственной безопасности органов внутренних дел, являясь их структурным подразделением, пребывает в двусмысленном положении - ловит своих. Что отнюдь не всегда вызывает энтузиазм у милицейского начальства. А УПК дает обвиняемым массу возможностей уйти от карающего меча Фемиды. Так что новый кодекс вряд ли послужит той правовой основой, на которой развернется беспощадная борьба с коррупцией. Скорее, наоборот.

Крутая «братва» из организованных преступных группировок «либерализмом» нового УПК с первых дней пользуется не хуже нечистоплотных стражей порядка. А как обстоит дело с обычными уголовниками? Прокурор округа В.А. Бобко считает, что, помимо процессуальных и организационных сложностей, суды сегодня морально не подготовлены к выполнению новых функций. Некто, назовем его Бережновым, в 1999 году привлекался к уголовной ответственности за незаконное хранение наркотиков, но попал под амнистию. В нынешнем году Бережнов совершил грабеж, но, находясь на свободе, сумел договориться с потерпевшим. Следователь был вынужден прекратить дело. А через пять дней Бережнов попался на новом грабеже. Любой прокурор-практик, исходящий не из формальной буквы закона, а из реальной общественной опасности изворотливого преступника, отправил бы его за решетку. Однако судья Железнодорожного окружного суда Л. Кравцова, ознакомившись с материалами, представленными следствием, посчитала нецелесообразным заключать Бережнова под стражу на том основании, что он имеет постоянное место работы и... ранее не судим. Очевидный криминальный рецидив отчего-то не обеспокоил судью. И результат не заставил себя ждать. Через день после освобождения Бережнова в прокуратуру обратились пострадавшие с жалобой о том, что оказавшийся на свободе грабитель запугивает их. Прокурор намерен опротестовать судебное решение и отправить Бережнова туда, где ему и место. Но сколько сил и времени, достойных лучшего применения, уйдет на межведомственные дрязги! Не начнет ли трещать по швам и это уголовное дело? И где гарантия, что еще кто-то не станет жертвой разгуливающего на воле уголовника?

По мнению практиков, процедура ареста новым законом неоправданно переусложнена. Межведомственная канитель сейчас отнимает времени не меньше, чем раскрытие преступлений «по горячим следам». По всякому пустяку теперь арестовать труднее - короткий опыт применения нового УПК показывает, что ходатайства следователей о заключении под стражу стали заметно обоснованнее. И это замечательно. Но уже не вызывает сомнений и то, что масса уголовных отморозков в ближайшее время окажется на свободе. Запугивание свидетелей и устранение доказательств - это лишь одна сторона медали. То, что безнаказанность порождает новые преступления, - прописная истина. Достаточно заглянуть в статистику, отслеживающую криминальный рецидив. Беда в том, что в справедливости этой истины обществу придется убеждаться на собственном горьком опыте.

Не стоит бесповоротно разделять пессимизм следователей и прокуроров по поводу гуманизации уголовного и процессуального законодательства. Они сами признаются, что единственный путь преодолеть процессуальные сложности - повышение собственного профессионализма. Но нельзя и отмахиваться от явных «перекосов» в принятых законах. Там по-прежнему нет реального механизма защиты свидетелей и потерпевших от насилия со стороны криминала. А способы возмещения материального и морального ущерба, причиненного преступниками, у профессионалов вызывают кривую усмешку.

Противники и сторонники нового УПК единодушны в одном: кодекс будет дорабатываться с учетом практики его применения. Жаль только, что за правовые изыски и эксперименты законодателей предстоит расплачиваться рядовым гражданам, потенциальным жертвам преступности - имуществом, здоровьем, жизнью.

Кирилл ПАРТЫКА.