15.05.2024
Утром не встала завтрак подать. Он потихонечку сам собрал да на работу ушёл. А в обед, придя домой, увидел жену в той же позе на кровати, что и утром: руки под щекой лодочкой сложены, ноги подогнуты, и вроде спит, тихо да мирненько. Подошёл, потрогал, а она, матушка, окоченевшая. Так и рухнул мужик подле кровати и выл, и рычал, как дворовый пёс.
Потом пришли соседи, похороны, поминки, и нет его Олюшки, с которой двадцать лет прожили. Разно жили, больше хорошо, да и по-всякому бывало. А без неё тоска лютая. Вечером домой Иван плетётся, а дом на него пустыми зенками изумлённо глядит.
Пока печь топит, скот управит, есть и расхочется. Молоко с хлебом похлебает, чайку хлебнёт – и к телевизору. Там судьбы людские, чужие, немного забудется Иван и спать. А во снах жена живая, желанная. Проснётся, а подушка рядом пустая, и только лунный свет по половицам скользит. Тошно мужику. Друзья советуют: присватайся к какой-нибудь разведёнке!
Нет у Ивана желания чужих в дом приводить, где всё об его Олюшке напоминает. Вот жили же, мыкались, детей Бог не дал. Скотина и кошки тоже по хозяйке тоскуют. Как жить дальше? А тут новогодние праздники надвигаются, радости никакой.
Лежал как-то Иван на своей вдовьей постели да придумал: а не забрать ли мне к себе тёщу вместе с Лидушкой, увечной сестрой Оли?
Ту ещё в младенчестве пьяный отец уронил с крыльца. Так она и живёт возле матери, хроменькая и кособокая. Замуж так и не вышла, лет-то уже за тридцать. Ещё с ними старший брат с многочисленным семейством живёт, загоняли бабку с тёткой, те уж места себе не находят.
«А что? – думает Иван. – Родные они мне через Олюшку, и в доме жилым запахнет. Да и мне полегче будет, и им поспокойней».
Позвал. Согласились. Пришли, зажили. Иван с работы идёт – в окнах свет горит, скотина сытая, дом натоплен, щи да каша в печи томятся.
Всё, как у людей. Лида по дому челноком снуёт, ну точь-в-точь Оля. И голос похож, и лицом в неё.
Иван иной раз и забудет, что Олюшки нет, а иной раз и окликнет Лиду Олюшкой. Та лишь улыбнётся, дело-то житейское.
А по селу слухи поползли. Мужики подмигивают, бабы вслед шепчутся: что, мол, лучше не было? Да, не было! Да и не искал, привык к Лидушке. Так однажды утром и проснулись мужем и женой.
Тёща – человек понятливый, говорит: «Живите, живите вы. Олю не вернёшь, а жить надо».
Вот и живут. Лида добрая, мягкая. И успокоился Иван. Ведь мужик, как кот: диван помягче, кусок послаще, печь пожарче – вот и счастлив.
А когда Лида призналась, что скоро отцом его сделает, Иван чуть с ума от счастья не сошёл.
Лида ходила тяжело, больно было смотреть, как скручивает бедолагу токсикоз. Как ходит она с огромным животом, переваливаясь, как гусыня, с боку на бок. Лицом подурнела, ноги, как брёвна.
А Иван не налюбуется. С работы придёт, живот её поглаживает, ухом припадает, ну молодожён да и только. Тёща смеётся, Лида смущается, а Иван радуется.
До срока Лиду в роддом определили, вроде двойню предположили, да и возраст у роженицы великоват. Наступил долгожданный час, Лида разродилась сама, без кесарева. Представляете, двух девочек родила.
Весь район гудел, вся деревня неделю пила, одних подарков целый КАМАЗ привезли – всё, от распашонок до колясок. Радостная, счастливая суматоха.
Иван слёз счастливых не скрывает, такого подарка он даже у Бога не просил, так ведь тот сам догадался, осчастливил мужика. Спешит Иван с работы, в детский писк, в запах пелёнок, к жене своей дорогой, к тёще золотой. Уж больно ему детишек купать нравится. Вот оно, счастье человеческое, настигло мужика и накрыло его с головой.
Сергей Т.
Количество показов: 256
Вот оно, счастье человеческое!
Хочу рассказать о нашем хорошем знакомом Иване и его непростой судьбе, но со счастливым, как в хорошем кино, хэппи-эндом. Так вот, однажды у Вани умерла жена – Олюшка. В одночасье.Утром не встала завтрак подать. Он потихонечку сам собрал да на работу ушёл. А в обед, придя домой, увидел жену в той же позе на кровати, что и утром: руки под щекой лодочкой сложены, ноги подогнуты, и вроде спит, тихо да мирненько. Подошёл, потрогал, а она, матушка, окоченевшая. Так и рухнул мужик подле кровати и выл, и рычал, как дворовый пёс.
Потом пришли соседи, похороны, поминки, и нет его Олюшки, с которой двадцать лет прожили. Разно жили, больше хорошо, да и по-всякому бывало. А без неё тоска лютая. Вечером домой Иван плетётся, а дом на него пустыми зенками изумлённо глядит.
Пока печь топит, скот управит, есть и расхочется. Молоко с хлебом похлебает, чайку хлебнёт – и к телевизору. Там судьбы людские, чужие, немного забудется Иван и спать. А во снах жена живая, желанная. Проснётся, а подушка рядом пустая, и только лунный свет по половицам скользит. Тошно мужику. Друзья советуют: присватайся к какой-нибудь разведёнке!
Нет у Ивана желания чужих в дом приводить, где всё об его Олюшке напоминает. Вот жили же, мыкались, детей Бог не дал. Скотина и кошки тоже по хозяйке тоскуют. Как жить дальше? А тут новогодние праздники надвигаются, радости никакой.
Лежал как-то Иван на своей вдовьей постели да придумал: а не забрать ли мне к себе тёщу вместе с Лидушкой, увечной сестрой Оли?
Ту ещё в младенчестве пьяный отец уронил с крыльца. Так она и живёт возле матери, хроменькая и кособокая. Замуж так и не вышла, лет-то уже за тридцать. Ещё с ними старший брат с многочисленным семейством живёт, загоняли бабку с тёткой, те уж места себе не находят.
«А что? – думает Иван. – Родные они мне через Олюшку, и в доме жилым запахнет. Да и мне полегче будет, и им поспокойней».
Позвал. Согласились. Пришли, зажили. Иван с работы идёт – в окнах свет горит, скотина сытая, дом натоплен, щи да каша в печи томятся.
Всё, как у людей. Лида по дому челноком снуёт, ну точь-в-точь Оля. И голос похож, и лицом в неё.
Иван иной раз и забудет, что Олюшки нет, а иной раз и окликнет Лиду Олюшкой. Та лишь улыбнётся, дело-то житейское.
А по селу слухи поползли. Мужики подмигивают, бабы вслед шепчутся: что, мол, лучше не было? Да, не было! Да и не искал, привык к Лидушке. Так однажды утром и проснулись мужем и женой.
Тёща – человек понятливый, говорит: «Живите, живите вы. Олю не вернёшь, а жить надо».
Вот и живут. Лида добрая, мягкая. И успокоился Иван. Ведь мужик, как кот: диван помягче, кусок послаще, печь пожарче – вот и счастлив.
А когда Лида призналась, что скоро отцом его сделает, Иван чуть с ума от счастья не сошёл.
Лида ходила тяжело, больно было смотреть, как скручивает бедолагу токсикоз. Как ходит она с огромным животом, переваливаясь, как гусыня, с боку на бок. Лицом подурнела, ноги, как брёвна.
А Иван не налюбуется. С работы придёт, живот её поглаживает, ухом припадает, ну молодожён да и только. Тёща смеётся, Лида смущается, а Иван радуется.
До срока Лиду в роддом определили, вроде двойню предположили, да и возраст у роженицы великоват. Наступил долгожданный час, Лида разродилась сама, без кесарева. Представляете, двух девочек родила.
Весь район гудел, вся деревня неделю пила, одних подарков целый КАМАЗ привезли – всё, от распашонок до колясок. Радостная, счастливая суматоха.
Иван слёз счастливых не скрывает, такого подарка он даже у Бога не просил, так ведь тот сам догадался, осчастливил мужика. Спешит Иван с работы, в детский писк, в запах пелёнок, к жене своей дорогой, к тёще золотой. Уж больно ему детишек купать нравится. Вот оно, счастье человеческое, настигло мужика и накрыло его с головой.
Сергей Т.
Количество показов: 256